Обновление от 01.06.2014! На сайт добавлено более 100 видео о Роберте Ивановиче Рождественском.


Передачи


Читает автор


Память о Роберте


Народный поэт


На эстраде

Артисты брусчатки Р. Рождественский «Письмо в тридцатый век»

«Письмо в тридцатый век» (отрывок)

Над городами,
над тишиной —
звездные точечки..
Женщина,
спящая рядом со мной,—
мать
моей
дочери.
Дышит
женщина рядом со мною
сухо и часто.
Будто она
устала,
основывая
новое
царство.
Ни пробужденья,
ни света,
ни сумерек —
как не бывало!.,

Вдумайтесь,
сколько грядущих
судеб
она
основала!
Сколько свиданий,
сколько рождений,
сколько закатов!
Слов
непонятных,
жарких постелен,
светлых
загадок…
Сквозь дымчатые облаке
скользя,
выгнутся
радуги.
Однажды.
проснувшись,
протрут глаза
внуки и правнуки,
Заполнит комнату запах
лесной
прелой
травы…
В женщине,
спящей рядом со мной,
дремлете
вы!
В женщине этой
затеплилась
завязь
вашего
века!..

В сером окне,
к стеклу прикасаясь,
выгнулась ветка…
Каждому в мире
имя
отыщется.
Дело
найдется…

Но в котором из тех,
кто рожден
в трехтысячном,
кровь моя
бьется?
Кто же он —
родственник мой
шальной
в вашей стране?..
Женщина,
спящая рядом со мной,
стонет во сне.
Тени —
от пола до потолка.
Хочется пить…

Мы будем жить на земле
пока
будем
любить!
Мне,
будто плаванье
кораблю,
слово: «Люблю!».
Строки
медлительные
тороплю -

люблю!
Глыбищи
каменные
долблю,
лунный луч
в ладони
ловлю,—
люблю!..
А у нашей любви
четыре крыла,
ей небо —
вынь да положь!
И ни одного
тупого
угла —
острые
сплошь!..
Но если та,
которая
спит,
вздрогнет вдруг
от обид.
И если,
муки свои
измерив,
обманет,
изменит,
я зубы стисну
и прохриплю:
люблю…

9.

Ну, как живется вам
в тридцатом веке?
Кто из людей планеты
мир
потряс?
Какие Сириусы,
какие Веги
в орбитах
ваших беспокойных
трасс?
А как Земля?
А что ей,
старой,
помнится?
Все счастливы?
Все сыты?
Всем тепло?..

Материки —
от полюса до полюса —
цветущими садами
замело.
Невиданных
хлебов
великолепье,—
колышущийся,
бронзовый
прибой…
Да что я
все о хлебе
да о хлебе?!
Я с детства
уважаю хлеб
любой!
«Спасибо!» —
говорю ему
заранее…
Но, после стольких тягот
и утрат,
неужто
Коммунизм —
большая жральня,
сплошной
желудочно-кишечный
тракт?!

Неужто вы
едою
одержимы?!
Добавочными ужинами
бредите?!
Работают
серьезные
машины.
А вы
тупеете?!
А вы
жиреете?!

Не верю!
Невозможно так!
Не верю!!
Придуманная
злая
ерунда…

Ведь если допустить,
хоть на мгновенье,
что вы
такие,—
все смешно тогда!
Смешно,
что мы болеем
общей болью
и нам пути иного
не дано!
Смешно,
что мы для вас
готовы
к бою!
И даже то, что
победим,—
смешно!
Нет!
Вы
такими
никогда не станете!
Дорога ваша
мир
не рассмешит.
Я знаю,
незнакомые мечтатели,
вам будет тоже
очень сложно
жить.
Придется вам
и тосковать нежданно,
и вглядываться
в новые века.
И разбираться
в неприступных
тайнах,
которые не снятся нам
пока…
Знамена наши
перейдут
к потомкам,
бессмертным цветом
озарив
года!

Еще краснее будут пусть!
Но только,
чтоб не от крови.
Чтоб
не от стыда.