Обновление от 01.06.2014! На сайт добавлено более 100 видео о Роберте Ивановиче Рождественском.


Передачи


Читает автор


Память о Роберте


Народный поэт


На эстраде

История советской литературы


Комната Михаила Слонимского была своеобразным штабом братства.

Потом Горький познакомил Серапионов с еще одним братом, которым стал Всеволод Иванов.

Последним в братство был принят Николай Семенович Тихонов.

Они исповедовали принцип: «ничего друг другу не навязывать».

Лев Лунц, признанный теоретиком, формулировал: «Слишком долго и мучительно правила русской литературой общественность. Мы не хотим утилитаризма. Мы пишем не для пропаганды. Искусство реально, как и сама жизнь, и, как сама жизнь, она без цели и без смысла, существует потому, что не может не существовать». Иными словами, они не принимали традиций русской классики.

Но это было декларацией.

Многие же из серапионов достигли высот в литературе именно благодаря опоры на эти самые традиции.

Здоровались они так: «Здравствуй, брат. А писать трудно».

О своем братстве и своих братьях они оставили немало воспоминаний. Одно из них и принадлежит Константину Федину.

– Однажды, – вспоминал он, – шли мы с Зощенко по Литейному проспекту в Ленинграде.

Михаил Михайлович о чем-то оживленно говорил. Но вдруг прервал себя, когда мы оказались на Сергеевской улице возле его дома.

– Послушай, – сказал он мне. – Живу я в своей квартире. И вдруг приходит ко мне управдом и заявляет, что меня надо уплотнить и подселить ко мне новых жильцов. Говорили, что это его родственники. А мне что до его родственников?! Я заявил, что никого к себе не впущу. Управдом в крик: «Ах, не впустите?! Тогда мы вас к суду привлечем. Что ж другим людям под небом жить?! Не выйдет!»

Истали буквально ежедневно меня атаковывать, работать не дают.

Тут я а решил пожаловаться Горькому. Ведь наш ЖАКТ был его имени. Отправил ему письмо в Италию, на Капри. А между тем управдом не дремал. Всунул-таки мне жильцов. И началась моя жизнь в коммунальной квартире.