Обновление от 01.06.2014! На сайт добавлено более 100 видео о Роберте Ивановиче Рождественском.


Передачи


Читает автор


Память о Роберте


Народный поэт


На эстраде

Сила таланта. Роберт Рождественский

Мы продолжаем разговор о великом поэте нашей с вами современности – Роберте Рождественском. Итак, 1951 год. Роберт Рождественский – первокурсник Литинститута. Молодой поэт сразу же окунулся в атмосферу литературных споров и дискуссий. Он знакомится с Евгением Евтушенко, Расулом Гамзатовым, Чингизом Айтматовым, Григорием Баклановым. Все они тогда учились вместе и много общались друг с другом.

В 1952 году стихи Рождественского были напечатаны в «Смене», а позже появились и в других центральных изданиях. Это было счастливое время. Новые встречи, открытия, знакомства. В Литинституте Роберт встретил ту, которой посвятит много своих стихов, женщину, которая будет с ним до самых последних минут его жизни. Алла Киреева училась на курс младше на отделении критики. Рождественский вспоминал, что как-то первокурсницу Аллочку пришлось прорабатывать на комсомольском бюро за курение. Потом они познакомились ближе и завязался роман. Невозможно, наверное, посчитать, сколько у Рождественского стихотворений с посвящением: «А. К», «А. Киреевой», «Алёне»:

А когда вокруг темно –

Я тихонечко и бережно

Стукну в низкое окно.

И в ответ услышу:

«Ты. Где? Откуда? Что ж ты мучаешь?!

Как приехал. Не пойму…»

И тогда машину лучшую

Я до города возьму.

Полетит дорога по лесу,

Упадёт к ногам твоим…

Мне остался час до поезда,

А мы о встрече говорим.

Где бы ни был поэт, мысль его неизменно возвращается к родному дому. Он обращается в стихах к жене из Америки («Оттуда») и с дрейфующей льдины («Я уехал от весны»). Добираясь до места, он тут же слал телеграммы. В графе «адресат» всегда стояло «Киреевой Алёнушке». И каждая телеграмма заканчивалась «Люблю». А потом приходили письма.

Может, по причине частых отлучек из дома, а может потому, что в детстве сам был лишен устойчивого быта, Рождественский в своих стихах слагает настоящие гимны семейному уюту, теплу домашнего очага. «Я снова дома, дома. Вот так и надо жить. Мне хорошо. Удобно. И незачем спешить.» Семейный очаг невозможно представить себе без детских голосов, забав, проказ. У Рождественского родились две дочери – Катя и Ксения. Обе они были очень привязаны к отцу, хотя родителей из-за частых поездок, видеть удавалось не часто. Роберт Иванович обожал своих дочек, и из каждой поездки привозил им игрушки, подарки. Очень любил делать сюрпризы и дарит не по случаю, а по настроению, не дожидаясь особого повода. Дочерям Роберт Рождественский посвятил стихи:

Дочери, дети среди оглушенной земли…

Я не о том, что внезапно они подросли.

Вот они – рядышком с нами

смеются легко.

Вот они – близко

И всё ж таки так далеко!

Настежь распахнуты

И откровенно добры.

Непознаваемы, словно другие миры.

От разговоров иль книги

на миг отстраняясь,

Смотрят пустынно,

Как будто им страшно за нас!

Будто они уже вечность услышать смогли…

Дочери,

дети среди оглушенной земли…

В доме у Рождественского всегда собиралось много людей, причем очень ярких личностей: Василий Шукшин, Аркадий Райкин, Никита Богословский, Арно Бабаджанян, Оскар Фельцман, Иосиф Кобзон. Каждый из них – это отдельный эпизод жизни поэта. В начале своего творческого пути Рождественскому посчастливилось общаться с такими известными поэтами, как Михаил Светлов, Ярослав Смеляков, Александр Твардовский, Назым Хикмет. Маститым поэтам нравилось бывать у молодого коллеги, нравилось общаться там с поэтической молодёжью. Конечно, бывали и ссоры, и долгие размолвки, но всё же сложилось некое поэтическое братство. Старшие помогали младшим, младшие подпитывали старших энергией и бодростью.

Память о старших товарищах, увы, один за другим ушедших из жизни, останется в стихах Рождественского. Позже, в середине 80-х он напишет пронзительное стихотворение «Старая записная книжка». «В этой потёртой книжке, будто в могиле братской – мёртвые телефоны, мёртвые адреса… Уже ничего не поправишь. Уже не напишешь писем. И не дождёшься звонков…»

Строки в потёртой книжке

всё ещё смотрят призывно.